Автоэкспорт

Автомобиль «Волга» ГАЗ-24, выпуск 1973 года, шасси N° 184528, двигатель N° 261193

* СДЕЛАНО В СССР *


Путевой лист 1973 — 2005: Горький — Ческе Будеёвице — Прага — Усти над Лабой; Дрезден — Париж — Утрехт — Дрезден —Франкфурт на Одере

Этой двадцать четвёртой «Волге», сошедшей с конвейера в Горьком ровно сорок лет назад, морозным днём в начале декабря 1973 года, была уготована очень интересная судьба. Нет, она не стала персональной директорской машиной в московском статистическом учреждении, не обслуживала болгарского посла, не тряслась по аккуратной таллинской брусчатке. В ней не курили в долгом томительном ожидании сигнала гэбэшники в серых костюмах, не предлагали звёздной сухумской ночью Хванчквару северным красавицам. Её не снимали у Рязанова, таксисты не гоняли её в хвост и гриву по свободным московским улицам. Она даже не была выдана в качестве премии знаменитому физику, чтобы после его смерти пасть жертвой расторопных потомков, спешащих обменять громоздкое наследство на мятые купюры из пролетарских рук, которые увели бы её из пыльного гаража на Котельнической по Шоссе Энтузиастов в сторону Карачарова.

Автомобилю, который в составе большой экспортной партии грохочущий товарный поезд увозил почти четыре десятилетия назад через заснеженные поля из Горького на запад, было суждено попасть в братскую Чехословакию. Из-за своего жизнерадостного цвета «Волга» ничем не напоминала братьям недавно побывавшие у них танки Т-34, несмотря на столь же импозантный вид на чистеньких пражских улицах.

Сменив слой краски, но не сменив её цвет, машина пережила и пятнадцатилетнюю службу в Южном Управлении Шоссейных дорог ЧССР, и саму ЧССР, и экстренную её десоветизацию, и наконец, сам Советский Союз, чтобы в почтенном уже возрасте и в отменной форме пересечь по автобанам объединённую Германию; поймать в зеркальном блеске своих колпаков отражение Эйфелевой башни; потомиться в гараже вместе с «Роллс-Ройсами» и «Ягуарами».

Ей удалось отнять дар речи у жандармов и туристов из Японии; побывать на ремонте у аккуратных голландских мастеров; покрасоваться на дрезденских улицах и наконец отправиться на покой в частную коллекцию во Франкфурт-на-Одере.

Длительный ностальгический пробег по западноевропейским дорогам начался в апреле 2004 года, когда машина за двенадцать часов была своим ходом доставлена с немецко-чешской границы во французскую столицу.

Вся мифическая атрибутика — покрышки ИД-195, тормозная жидкость БСК, ленточный спидометр, ножной включатель дальнего света — прекрасно пережила долгий перелёт с крейсерской скоростью 115 километров в час.

Летом машина нечасто использовалась для приятных прогулок в живописных окрестностях Парижа. Хранилась она в шестидесяти километрах к северо-западу от города близ Живерни в специализированном гараже, между линейкой аристократических английских машин и безупречно восстановленным трактором пятидесятых годов.

Искусственно поддерживаемые оптимальные влажность и температура в том гараже позволяли физически наслаждаться не доставлявшими в иных условиях особенного удовольствия операциями вроде настройки зажигания, регулировки карбюратора К-126Г или шприцовки шасси.

В Париже машина впечатляла степенных жителей шестнадцатого округа не столько необычным дизайном, сколько сравнимой с глянцевыми городскими джипами высотой и блестящей пастью, находящейся на уровне задних стёкол микролитражек Twingo. Соседи по пробкам тщетно пытались узнать название машины по хромированной кириллице на крыльях. Белорусские туристы в двухэтажных автобусах не верили своим глазам. Дорогой каждому нашему гражданину рык выхлопного тракта при разгоне на низких передачах казался неуместным звуковым сопровождением к скользящему по витринам модных домов на улице Сент-Оноре блестящему силуэту. Тот звук заставлял вздрагивать жандармов, дежурящих у Елисейского дворца и Английского посольства.

Поздней осенью на автомобиле был совершён пробег через дождливый север Франции и угрюмую Бельгию на фотосъёмки в Голландию. Случившийся там казус — оглушительно разорвавшийся в воскресный полдень глушитель на главной площади образцовой деревеньки под Утрехтом — заставил оставить машину в местной мастерской для старых автомобилей. Голландские мастера устранили поломку, уважительно отзываясь о размерах виденного под машиной картера заднего моста.

В дни между католическим Рождеством и Новым Годом, «Волга» вновь пересекла Германию — в этот раз с запада на восток — и поздно ночью под сильным мокрым снегом въехала в праздничный Дрезден, жемчужину Германской Демократической Республики.

На фоне немецкого города 24-ка смотрится гармоничнее, чем в мягкой Франции. И центральная площадь с красивейшим зданием Земперопер, и кварталы ГДР-овских блочных домов заставляют силуэт машины играть на своём фоне.

Восточные немцы старших поколений долго следят взглядом за медленно проезжающей по улицам «Волгой». На фоне выстроенной в Дрездене новейшей стеклянной мануфактуры Фольксваген, где на паркетном полу собирают «Фаэтоны» и «Бентли-Континенталь», появление старой русской машины колет в сердце, как жутковатые замедленные кадры, воскрешающие прошлое, в котором остались товарищ Ульбрихт и «Вартбурги», ГСВГ, Стена и 1 300 километров колючей проволоки, разрезавшей Германию на две неравные части.

Завораживающе страшное и теперь завораживающе интересное, это общее прошлое, подчинённое умершей Империи, несмотря наскрывшую его современную личину, лежит и сейчас почти на поверхности. Его можно увидеть в глазах тех пенсионеров, если замедлить ход своей машины времени и скользнуть взглядом по их напряжённым лицам; оно прячется в одинаковых дворах бессчётных серыхмногоэтажных домов, окружающих фольксвагеновскую хрустальную мануфактуру.

Эта машина — самый яркий образец эстетики ушедшей эпохи. Она безумно контрастирует с сегодняшней Европой. Из-за уважения к её долгому пути «Волга» будет сохранена в первозданном виде. Понадеемся, что её небесно-голубой цвет станет правильным посланием для потомков.

 

Александр ЛЕКАЕ